Анатолий Костенников – один из 73 пленных, которых по обмену в последние дни 2017 года удалось вернуть из застенков боевиков. Он был арестован, когда просто ехал домой на велосипеде через линию разграничения

Галина ТИЩЕНКО

ПРИТЯЖЕНИЕ РОДНОГО ДОМА

В июле 2014 года в родной для Анатолия Первомайск пришла война. Жизнь менялась стремительно. То обстоятельство, что сын в начале лета удачно сдал ВНО и сумел поступить в Луганский медуниверситет, теперь тревожило. Когда стало известно, что вуз эвакуирован в Рубежное, отец повез студента обустраиваться на новом месте.

– Поселили в общежитие. Я собрался обратно. В районе Золотого всё еще был проезд по полю. Выруливаю, а боевики уже его заминировали, – рассказывает Анатолий Тихонович.

Пришлось и отцу обустраиваться в Рубежном. Искать работу, арендовать квартиру. Благо, тут институтский товарищ работал доктором. Помог во всем. Но Костенников постоянно думал о жене и теще, которые остались в Первомайске.

– Как-то узнал от знакомых, что из Попасной до Первомайска можно добраться пешком, в обход блокпостов. Местные жители подтвердили. В первый раз пешком домой и пришел. А потом уже на велосипеде ездил. И так практически полтора года, – вспоминает Анатолий Костенников.

Именно по дороге домой он столкнулся с боевиками в тот злосчастный день – 16 октября 2016 года.

УГРОЗУ РОДНЫМ НЕ ОСИЛИТЬ

– Ехали пьяные, остановили. Начали проверять документы, оскорблять. Дескать, ты тут шпионишь. Раздели. Избили несколько раз. Устроили показательный «расстрел»: поставили к дереву и палили из автомата над моей головой, потом под ноги, – скупо перечисляет Анатолий Тихонович.

Сначала его повезли в Первомайск, но тут же переправили в Кадиевку (Стаханов). Допросы перемежались избиениями. Затем был Луганск, тюрьма при Жовтневой комендатуре. Судя по выговору, там уже допрашивали выходцы из России.

– Но я знал, что невиновен. Да, ездил домой, помогал людям. В Первомайске меня хорошо знали. Какой из меня шпион? Но всё равно не отпустили. Может, у них есть какие-то планы и отчеты, нужна статистика по ловле украинских диверсантов? – размышляет Анатолий Тихонович.

Жене он смог сообщить, где находится, только когда его уже официально передали в «МГБ» – примерно через месяц. Всё это время Людмила обивала пороги в комендатуре Первомайска. Но ей отвечали, что ничего не знают.

Побои и пытки продолжались, тем более изощренные, что против Костенникова, которого уже «записали в шпионы», не было никаких доказательств. И тогда Анатолию Тихоновичу сказали: если он не признает вину, то и жена окажется в тюрьме.

«И мне пришлось оговорить себя», – признается доктор.

Угроза близкому человеку оказалась непомерной тяжестью.

ИВАН ИЗ КОПЕЙСКА

На гауптвахте сокамерниками оказались россияне, загремевшие туда за нарушения режима, в основном – пьянство.

– Там было много интересных персонажей. Мне запомнился парень Иван. Приехал на Донбасс из Копейска. Это где-то на Урале, – вспоминает Анатолий Костенников. – Пришел после службы в армии, работы в городе нет. Поступать куда-то учиться не хотелось. А тут предложили ехать защищать русских на Донбассе. Загорелся. Тем более, как он говорит, перед ним было два пути: либо спиться, либо ехать благородно воевать. Но, когда попал сюда, сразу понял, что что-то тут не так. И тогда первым делом перевелся из мотострелков в саперы. Но нервы всё равно не выдерживали. Вот и начал пить.

Был, правда, и другой оригинал из Санкт-Петербурга. Маньяк. Заявлял, что всю жизнь мечтал убивать людей и чтоб ему за это не было никакого наказания. А тут открылась такая возможность.

Вот такие типажи «защитников Донбасса».

СУДИЛИЩЕ

Иллюзию суда для «доктора-шпиона» организовали, как умели.

– Во время суда меня преследовала четкая ассоциация с книгой «Алиса в стране чудес». Всё было, как в сюжете, когда судят Валета. Королева председательствует. В зале и судья, и прокурор. И вот Королева спрашивает: «А есть ли против него какие-то доказательства?». «Нет, Ваша честь». «О, это очень подозрительно, значит, он скрытный! – восклицает Королева. – А что знают свидетели по данному обвинению?». «Ничего, Ваша честь». «Вот видите, это еще более подозрительно», – заключает суд.

– Вот и против меня не было никаких доказательств, – вспоминает Анатолий Тихонович.

Но это ничего не изменило. Мужчину приговорили к 13-ти годам лишения свободы в колонии строгого режима как «изменника Родины».

Но перед собой он был честен: «Я знал, что Родина спасет меня».

«МАСКИ»

Анатолий Тихонович говорит, что в тюрьме «самое тяжелое – испытание бездельем». Притом, что и там избиения продолжались, хоть теперь уже – на другом основании.

– Там есть такая акция устрашения, как «Маски». С периодичностью раз в месяц-полтора, приезжают какие-то бойцы из системы исполнения наказаний, заходят в камеры, любого могут избить. Любую вещь, что понравится, забрать. Лиц не разглядеть – они надевают балаклавы, – рассказывает Анатолий Тихонович. – Последний раз со мной это приключилось уже в октябре 2017. Дошла очередь до нашей камеры. Выводят меня, и кто-то из администрации, кажется, фельдшер, кричит: «Вот это – предатель!». Так что били меня жестоко, ногами. При этом ни слова не говорили. После этого почти неделю я просто не мог подняться.

Именно потому, что в тюрьмах «республики» царит такой беспредел, многие заключенные... мечтают об Украине.

– Они говорят, в Украине есть закон. Даже на условия содержания в тюрьме ты можешь пожаловаться правозащитникам. А в «ЛНР» полный беспредел. Многие в 2013-14 годах написали апелляции, их дела должны были пересмотреть и вынести другие решения. Может быть, по украинским законам, у них уже даже закончился срок заключения. Но поскольку в ОРЛО апелляционного суда нет, им сказали, что будут сидеть, пока он не заработает, – рассказывает Костенников.

В тюрьме он завел правило – каждый день начинать с зарядки. Когда разрешили свидание с родными, попросил жену передать словарь английского языка – понимал, что надо занять чем-то мозги.

– Когда перевели в Краснолучскую тюрьму, там вообще я старался закаляться – раздевался до пояса в любую погоду, делал физические упражнения. Первое время надо мной смеялись, потом начали уважать, – вспоминает Анатолий Костенников.

КОГДА ПРЯЧУТ ГЛАЗА

Он находился в заключении 14 месяцев, когда пришла первая весточка о готовящемся обмене пленными.

– Тогда у меня появилась надежда. Тем более что получилось поговорить по телефону с сыном. Он сказал: «Папа, точно обменяют. Жди. Это вот-вот произойдет», – вспоминает Анатолий Тихонович.

05 - Пленный 1

Боевики скрывали дату обмена до последнего дня.

– Даже когда выводили из камеры, чтобы везти уже на обмен, сказали, просто переводят в другую тюрьму, – говорит Анатолий Тихонович. – Но я уже догадывался. Вторым был Антон из Луганска. Его обвинили по той же статье, что и меня, за то, что в караоке-баре спел песню на украинском языке.

– Помню, как боевики сначала ехали этакими героями, с автоматами. Командовали: «Рты закройте! Мы еще можем передумать. Сейчас назад отвезем!». Я сидел впереди. И на всю жизнь запомнил то мгновение, когда через лобовое стекло увидел украинский флаг, который свободно развевался на ветру! Это было такое захватывающее чувство! – голос Костенникова дрожит.

– А потом в автобус зашел полковник из СБУ. Он им говорит: «Я приехал к вам один. Поехали, передадите ребят. Я вам гарантирую, что с вами ничего не случится!». А они в ответ: «Да нас там расстреляют!». Долго препирались. Но потом эти, которые герои только перед безоружными людьми, всё же попрятали свои автоматы, и глаза опустили, чтоб никто не увидел, какой в них страх. Так и поехали.

Под Краматорском бывших пленных встретил сам Президент Украины. Потом полетели в Харьков, уже оттуда – в Киев.

– Было поздно, часа два ночи. Холодно. Мы смотрим – сколько людей пришло нас встречать! К ребятам подбегают жены, матери. А я – один. Что поделаешь, главное, что на свободе. Вдруг ко мне подходит пожилая женщина. Спрашивает: «Вы тоже оттуда? Я вас поздравляю, дайте обниму».

Поцеловала меня, поздравила. Потом другие подбегают, цветы вручают, обнимают. И тут у меня впервые выступили слезы, – признается Анатолий Костенников.

МЕЧТАТЬ У КОСТРА НА РЫБАЛКЕ

Первым делом бывших пленных обследовали в больнице. Анатолию Костенникову прооперировали больную челюсть – последствия времяпрепровождения в тюрьмах ОРЛО.

Постоянно звонил телефон: родные, волонтеры, журналисты, друзья, коллеги. Представители власти звали жить во многие области – в Днепропетровскую, Волынскую, Полтавскую.

– Но я решил ехать сюда, к сыну. Думал, может, даже в армию пойти. Правда, по возрасту уже не берут. Но хочется чем-то отблагодарить Украину за то, что нас спасли. Чувствую, что еще могу принести пользу, – признается Анатолий Костенников.

05 - Пленный 2

На перроне железнодорожной станции его встретил глава области – председатель облгосадминистрации Юрий Гарбуз. Власти Луганщины постарались помочь обустроиться: дали временное жилье, на три месяца. Анатолий Тихонович подчеркивает, что «это отличная двухкомнатная квартира, в которой есть всё».

– Главное, я уже вернулся к работе, снова на «скорой помощи». Ведь я работаю доктором с 1985 года, – скромничает высококвалифицированный врач.

Вызовов – до десятка за смену. Бывает, что звонят старушки, у которых «скачет» давление. Коллеги ворчат. А Анатолию Костенникову нравится в его работе всё, даже такие ситуации.

05 - Пленный 3

– После всего того, что случилось, мне так хочется накопившуюся во мне доброту просто излить на людей, – говорит он. И признается:

– А вообще теперь жду весну. Хочется на рыбалку. Хочется у костра посидеть. Послушать песни, которые сочиняет сын. И вместе с родными мечтать о будущем.

Это и есть секрет счастья, как он его понимает. Ни больше, ни меньше.

НА ЗАМЕТКУ ЧИНОВНИКАМ

В нынешней квартире Анатолий Костенников живет «на птичьих правах». Попытка подать документы для того, чтобы стать в очередь на квартирный учет, тоже не удалась: нет механизма учета вынужденных переселенцев, которые нуждаются в жилье.

Но в области создана специальная комиссия, которая будет рассматривать заявления и выбирать жильцов по балльной системе и определенным критериям (инвалиды, матери-одиночки, многодетные семьи и пр.), чтобы распределить квартиры в долгострое, который заканчивают именно в Рубежном.

Рассмотреть документы бывшего пленного тем более важно, что Анатолию Костенникову надо забирать жену из оккупированного Первомайска. И чем скорее – тем лучше.

Ему предстоит немало хлопот. Даже по пенсионным делам: уже возникли вопросы по стажу. Дескать, как учитывать перерыв в полтора года? Никто не знает, что делать со справкой СБУ о том, что эти полтора года он находился в плену.

Редакция газеты «Луганщина. ua» надеется, что работники ведомств, в обязанности которых входит социальная защита людей, отнесутся с должным вниманием к судьбе этого человека.

Распечатать
© По материалам Луганщина.ua
Наверх