Второй год в ГУ ГСЧС в Луганской области идет формирование части пиротехнических работ и гуманитарного разминирования аварийно-спасательного отряда специального назначения. Чем занимается новая структура, как вооружена в техническом плане и насколько успешно идет сам процесс ее формирования нашему корреспонденту рассказал начальник сектора гуманитарного разминирования управления реагирования на чрезвычайные ситуации ГУ ГСЧС в Луганской области Андрей Шевченко

Анастасия ПОЛТАВЕЦ

– Андрей, для начала поясните, пожалуйста, что значит «гуманитарное разминирование»?

– Существует два вида разминирования – военное и гражданское. Первое применяется в военных операциях. Наши подразделения проводят работы на территориях, отдаленных от линии огня и не касаются военных объектов. После 2014 года Украина столкнулась с острой проблемой разминирования части своей территории, и в этой связи нам понадобился опыт разных стран, международных организаций. С приобретением такого опыта стала меняться и наша терминология. В частности, появилось такое понятие, как «гуманитарное разминирование».

– Надо полагать, что до начала боевых действий на территории нашей области необходимости в создании специальной структуры при ГУ ГСЧС, занимающейся таким разминированием, не было?

– До 2014 года в области существовал аварийно-спасательный отряд, который занимался поиском и уничтожением взрывоопасных предметов. Он располагался в поселке Лоскутовка Попаснянского района. Та часть отряда, которая отвечала конкретно за разминирование, состояла из 12 человек, формировавших два расчета. Они выявляли взрывоопасные предметы Второй мировой войны, вывозили их и уничтожали.

Большие объемы «приветов» от прошлой войны находили редко. Например, в Лисичанске были обнаружены склады боеприпасов. Но такой масштабной работы, что появилась после начала военного конфликта на Донбассе, раньше, конечно, не было.

08 - Сапёры 2

Работа сапера. Во время этого выезда на участке размером 0,2 га выявлено два взрывоопасных предмета

Начиная с 2014 года, этих 12 человек стало недостаточно, поэтому нашей области стали оказывать помощь подразделения ГСЧС других регионов страны, направляя свои группы саперов. Сначала это было от четырех-пяти подразделений – до 25 человек, а когда случилась беда в Сватово, к нам приехало оказывать помощь 15 подразделений. Это до 80 человек личного состава и примерно 20 единиц техники.

Как вы знаете, в Сватово был огромный и очень ответственный объем работы. А в основном саперы работают на линии разграничения в прифронтовых Попаснянском, Новоайдарском и Станично-Луганском районах. Работы здесь много, поэтому, оценив ситуацию, в 2016 году ГУ ГСЧС в Луганской области инициировало создание специального подразделения: части пиротехнических работ и гуманитарного разминирования. Иными словами, существующий аварийно-спасательный отряд был расширен и подкреплен новой техникой, оборудованием и людьми.

– И на сколько человек увеличивается эта структура?

– По штату предполагается ее увеличить до 50 человек. Сейчас идет процесс его формирования, уже набрано 30 человек. Процесс не закончен, он продолжается. Мы ищем людей, принимаем их на работу, потом отправляем на первоначальную трехмесячную подготовку в учебный центр, который расположен в Харьковской области. На данный момент там проходят подготовку пять человек. В основном это молодежь.

– Профессия сапера, видимо, многих не привлекает своей опасностью?

– Когда человек хорошо знает свое дело, добросовестен и аккуратен, он не допускает ошибок. За все эти годы среди наших саперов не было ни травм, ни гибели. А это значит, что они работают аккуратно и профессионально.

– База новой структуры по-прежнему остается в Лоскутовке?

– Нет. После 2014 года появилась необходимость передислоцировать отряд в несколько населенных пунктов для их мобильности и более быстрого реагирования. Сейчас наша часть находится в Лисичанске в районе завода РТИ и размещена в нескольких помещениях пожарной части. Но это временно. Вскоре мы разместимся в одном помещении. Оно уже есть, правда, требует капитального ремонта, но мы надеемся, что с помощью Фонда регионального развития к концу года будет реставрировано. Такой проект уже принят и поддержан ГФРР.

– А как с техническим оснащением? Насколько известно, в 2014-15 годах ситуация было очень сложной...

– Во-первых, у нас появилась новая автомобильная техника: семь современных легковых машин «Мицубиси L200» с повышенной проходимостью, которые доставляют личный состав, оборудование и снаряжение на место происшествия. А раньше у нас было всего два морально и физически устаревших «УАЗика».

Из грузовых авто мы имели «ГАЗ-66», который вывозил взрывоопасные предметы, и КАМАЗ. Сейчас мы работаем на новом, полностью бронированном КРАЗе. Он оборудован манипулятором, который автоматически загружает в кузов особо опасные предметы. А ведь раньше мы это делали вручную. Кроме того, машина обеспечивает защиту личного состава, если что-то взорвется рядом.

– Самое главное для сапера – это металлодетектор. Имеется в виду современный прибор: чуткий, эффективный. Они есть у вас на вооружении?

– Да, мы получили такое оснащение по линии гуманитарной помощи международных организаций и фондов. Это современные образцы. У нас, например, есть такой прибор, который позволяет находить не только предметы из металла, но и из другого, скажем так, мягкого материала. Это, например, могут быть пластиковые мины. Скажем, противопехотные могут изготавливаться с очень маленьким количеством металла, и поэтому их тяжело выявить. Они очень опасны и для самого сапера. Так что полученный прибор для нас очень ценен. Пока он в нашей области в единственном экземпляре. Вообще в стране таких металлодетекторов всего четыре: один у нас, другой – в Донецкой области и два – в учебных центрах подготовки Киева и Харькова.

– А что касается возможностей поиска взрывоопасных предметов в водоемах области? Какие здесь существуют проблемы?

– Вместе с созданием части у нас появилось также свое подразделение, которое будет проводить разминирование на воде. Пока в этом нам оказывают помощь водолазы из других областей страны, в частности, из Сумской области. В нашем штате всего два водолаза-сапера, и сейчас мы ведем набор людей. Потом будем их обучать. К этим специалистам предъявляются особые требования, поскольку их работа связана с высоким риском для жизни. Всего в водолазной группе будет до восьми человек.

– Северский Донец, который, по сути, является линией разграничения в Луганской области, наверное, наиболее опасен?

– Да. Часто с разрешения штаба АТО нам приходится работать в Счастье. Многие сооружения Луганской ТЭС находятся либо в акватории Северского Донца, либо в сети разных водоемов и каналов. Много погружений водолазов-саперов было и в районе Лисичанска. Здесь мы находили не только современные боеприпасы, но и «приветы» Второй мировой войны.

– А если населенные пункты находятся вдали от линии разграничения, в глубине области? Например, в последние годы для безопасности людей проверяются кладбища перед Пасхой. Ваши саперы задействованы в этом?

– В таких случаях мы используем своих специалистов, которые служат в пожарных частях районов и городов. Как минимум, в каждом регионе есть по два таких человека, которые прошли специальное обучение и могут идентифицировать опасный предмет. В необходимых случаях они вызывают саперов. Кстати, мы уже получили заявки от отдельных органов местного самоуправления прифронтовых территорий с просьбой проверить сельские и поселковые кладбища.

На заглавном фото: Начальник сектора гуманитарного разминирования Андрей Шевченко

Распечатать
© По материалам Луганщина.ua
Наверх